Произвол милиции в Москве - ОВД «Арбат».

Искандер Кузеев. Статья. Менты без грима. Новые Известия, № 224.

Телеканалы без устали демонстрируют один сериал за другим, в которых доблестные «менты» проявляют чудеса гуманизма, обеспечивая безопасность и защищая конституционные права сограждан. С реальной жизнью этот телегероизм совпадает, к сожалению, с точностью до наоборот.

Семнадцатилетняя Настя Мулько ждала своих друзей на условленном месте встречи — у фонтана «Турандот» близ московского Театра имени Евг. Вахтангова на Старом Арбате. За спиной болтался надетый на тонкую курточку маленький рюкзачок. Настя ехала автостопом из Питера, с туристского фестиваля бардовской песни. Дождавшись своих друзей у фонтана, она собиралась продолжить свой путь из Москвы домой, в сторону Харькова.

Рядом рокеры на углу Калошина переулка затянули песню Макаревича, популярно пересказывающую основные положения нынешней российской Конституции (песенку, где «каждый, право, имеет право на то, что слева и то, что справа...»).

Московское право

Известная московская романистка Елена Сулима в тот вечер тоже прохаживалась около театра. Проходила мимо, когда двое милиционеров, вразвалочку прогуливавшихся по Арбату, вдруг изменили траекторию своего пути и направились в сторону юной туристки из Харькова.

- Они пошли, словно мухи на мед, — вспоминает Елена Сулима. - В тот вечер Арбат был полон. Бомжи, проститутки - полный набор. Но они подцепили взглядом юную красавицу. Я хорошо помню этот взгляд. Сальный, похотливый. От ментов несло перегаром.

- Документы! - начинает один.

- Регистрация! - радостно подхватывает другой, завидев голубоватый украинский паспорт.

- Только что приехала? Билет! Ах, нет билета? Тогда пройдем!

- Я психолог по образованию, — продолжает романистка. - Веду соответствующую колонку в «Мегаполисе», хорошо знаю людей. Я сразу же почувствовала, что менты выцарапали Настю из толпы вполне с определенными намерениями. У меня в этом отношении взгляд безошибочный.

Елена Сулима решила вступиться за бедную девочку и стала своими словами, на доступном для постовых языке, пересказывать им содержание первой части статьи 27 Конституции Российской Федерации. Статья эта, напомню, гласит: Каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Но, пропустив писательское слово мимо ушей, менты обратили внимание на саму писательницу. Елена Сулима попала тогда на Арбат после дипломатического приема и, побывав в тот день у стилиста, выглядела не многим старше семнадцатилетней Насти.

- Ваши документы! - спрашивает милиционер, внимательно оглядев писательницу с ног до головы.

Москвичка Сулима не привыкла таскать с собой паспорт и протягивает другие документы - удостоверения писательского союза, международного союза художников (она еще и живописец).

- Документом, удостоверяющим личность, является только паспорт, - отчеканил постовой. — Пройдемте!

Ночь за решеткой

Лена пошла в отделение, в Кривоарбатский переулок. Думала, поговорит с начальником, там разберутся и девочку отпустят.

Но в отделении с ней никто разговаривать не стал.

- Только мы вошли, Настю толкнули в одну камеру, меня - в другую. Я почувствовала сильный удар в спину, еле устояла на ногах, - вспоминает Сулима. - Я была просто в шоке. Со мной еще никто никогда так не обращался. Я попала в темное зловонное помещение, переполненное какими-то бомжами. Ни окон, ни вентиляции. От сломанного и протекающего унитаза разило нечистотами. Я стала задыхаться, поднялось давление. Я была просто на грани гипертонического криза.

Стала кричать, бить кулаком в дверь, но меня совершенно никто не слышал.

Наконец, голос русского писателя был все-таки услышан. Открывается дверь, и Лена под напором нависшего над ней милиционера отскакивает в угол камеры.

- Если не одумаешься, мы тебе тут такое устроим — мало не покажется! - кричит, брызжа слюной, милицейский чин, теперь уже в офицерских погонах.

- Я пришла в какое-то оцепенение. Меня впервые в жизни охватило безудержное чувство страха, - тяжело вздыхая, говорит Сулима. - Я поняла, что они затащили меня сюда с теми же намерениями, что и юную туристку из Харькова. Могут сделать все, что хотят. За этими толстыми стенами никто ничего не услышит - кричи не кричи...

Но Лена еще долго кричала, требовала врача, лекарства. Что-то о своих правах. Наверное, пыталась через железную дверь камеры довести до сведения неграмотных милиционеров содержание других статей российской Конституции. Например, статьи 21. Напомню:

21.1. Достоинство личности охраняется государством.

21.2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению...

Елена Сулима требовала, чтобы ей хотя бы объяснили, за что ее задержали. Чтобы дали позвонить (под тяжелыми мрачными сводами без единого окошка не работал мобильный телефон). Доступными для милиционеров словами Лена через глухую железную дверь истолковывала содержание второй части статьи 48 нашей Конституции. Еще раз напомню:

Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Наутро из переполненных камер, как водится, выбросили всех переночевавших там бомжей и проституток.

- Щас всех отпустим, останешься тут одна, вот уж я с тобой разберусь! - то и дело повторялась одна и та же фраза, когда через полуоткрытую дверь просовывалась голова все того же милицейского чина («с явно садистскими наклонностями», - уточняет Сулима).

Лену действительно держали еще долго. Требовали, чтобы она подписала протокол о совершении каких-то правонарушений. Она отказывалась. Наконец на какое-то мгновение «проклюнулась» сотовая сеть.

- В милиции, на Арбате! - успела она прокричать в трубку, и связь снова оборвалась.

Но этого оказалось достаточно, и вскоре за ней приехал сын.

«Задержание закончено. Забудьте!»

- Теперь уже ментам стало не по себе, когда они увидели моего двухметрового сына, - вспоминает Лена. - Они-то приняли меня за арбатскую девчонку, над которой можно всласть поиздеваться. Когда увидели, что у меня взрослый сын, то сами были в шоке.

- А ее-то вы зачем взяли? Да сколько ей лет? У нее же сын взрослый! — с удивлением говорит своим коллегам какая-то милиционерша в лейтенантской форме.

- И говорит она это, нисколько не стесняясь ни меня, ни сына. Говорит, словно единственное, чем занимаются постовые на Арбате, так это сбором девиц для своих сексуальных утех! - с ужасом вспоминает происшедшее Елена Сулима.

Выйдя из оцепенения, арбатские стражи порядка тем не менее заставили ее сына (кстати, сын Елены, Илья Шерстобитов - главный редактор популярного молодежного журнала «Башня») подписать обязательство доставить свою маму на некое судебное разбирательство (сама же она что-либо подписывать без своего адвоката напрочь отказывалась).

Оказывается, теперь ее обвиняли в препятствовании сотрудникам милиции выполнению своих служебных обязанностей (это когда она вступилась за незнакомую беззащитную девочку у фонтана «Турандот» на Арбате!).

Вырвавшись из лап охотников за арбатскими девушками, Лена надеялась воздать им должное во время предстоящего судебного заседания. Ее адвокат уже подготовил пламенную речь, объясняющую арбатским милиционерам, что такое выполнение служебных обязанностей, но повестки все не было. Хотя с того дня прошло уже довольно много времени.

Кода Елена Сулима пришла в редакцию «Новых Известий» и рассказала всю эту историю, я позвонил в ОВД «Арбат», чтобы узнать, что же все-таки там произошло. Начальник ОВД Игорь Трач отослал меня к начальнику штаба Вячеславу Тверскову.

- Среди задержанных в тот день нет граждан по фамилии Сулима и Мулько, — отвечает начштаба.

- А Шерстобитова? - спрашиваю я, вспоминая, что Сулима - это литературный псевдоним московской писательницы.

- Такой фамилии тоже нет.

Вот такая статистика в милиции. Если какой-нибудь бомж помрет ночью в душной камере, его можно будет просто выбросить за дверь. А раз те, кто сидит в камере, не входят ни в какую статистику, то деньги тех, кто может откупиться, можно будет запросто и прикарманить. И обо всем забыть, как будто ночью здесь никого и не было. Как, помните, в одном итальянском тюремном фильме — мол, «следствие закончено, забудьте».

- А кто дежурил в ту ночь? — спрашиваю я у Тверскова, пытаясь хоть выяснить, кто же это там издевался над бедной женщиной (или по крайней мере при чьем попустительстве все это происходило).

- Коцур Виктор Иванович, - отвечает начштаба.

Размышления к информации

Можно сказать, Елене Сулиме еще повезло. Ее не ограбили, как грабят иностранцев питерские милиционеры (см. об этом в статье «Милиция с большой дороги», «Новые Известия», № 169 за 21 сентября с.г). Ничего у нее не украли - ни телефон, ни его SlM-карту, как это нередко случается. Ее не избили до полусмерти, как беззащитных девушек в Тушинском предместье (об этом в статье «Менталитет», «Новые Известия» за 27 августа с.г.).

Хотя случай, в общем-то, похожий. Когда разного рода «крышевание» становится профессиональной деятельностью милиционеров, они перенимают и все повадки гангстеров и рэкетиров. Со всеми вытекающими последствиями и с особым стилем общения с хорошенькими девушками. А до реальных преступников в такой ситуации им уже, наверное, и дела нет.

Может быть, я утрирую. Но вот вам известный пример из недавнего прошлого.

То же место. Только время другое. Девять часов утра. На мостовую Нового Арбата падает Валентин Цветков.

20.1. Каждый имеет право на жизнь.

Это опять из той же Конституции, день принятия которой мы только что отмечали.

Но как же государство в лице местных стражей порядка борется с преступником, оборвавшим жизнь магаданского губернатора? Говорят, сразу же объявили какой-то план. То ли «Перехват», то ли «Вихрь-антитеррор».

Что делает преступник? Бросив пистолет, не спеша идет к лестнице, спускающейся с Нового Арбата к Большому Николопесковскому переулку (кто не знает, это бывшая улица Вахтангова, выходящая на Старый Арбат у одноименного театра, где ждала своих друзей та самая Настя Мулько, о дальнейшей судьбе которой нам с Леной так ничего и не удалось узнать в милиции).

Кто из многочисленной своры топтунов, наблюдавших за президентской трассой, и вооруженных милиционеров, с автоматами и бронежилетами охранявших вход в небоскреб (дом 19 по Новому Арбату), бросился за преступником?

Правильно, никто. Не за это они деньги получают, чтобы себя под пули подставлять (хотя пистолет брошен, но у страха глаза велики!).

Кстати, этот киллер, говорят, тут целую неделю мерз. Но никто к нему не приставал (ведь не девушка же в конце концов!). У каждого своя работа. У топтунов своя. Своя и у милиционеров: торговцы, кавказцы, красотки... А это кто в характерной униформе с надвинутой на глаза черной шапочкой и с оттопыренными карманами? Кто это тут мерзнет каждый день, стоит, словно на боевом посту? А, киллер? Он тоже на работе. Чего его зря беспокоить!

Ну, ладно, проморгали. Но ведь и потом никто не организовал погоню!

Вы скажете, преступника ждал автомобиль, а за машиной пешком по лестнице — это уж слишком?

Отвечаю. Во-первых, стражи порядка из 19-го дома сами приезжают на машинах, которые ставят во дворе небоскреба, как раз со стороны переулка. Во-вторых, там всегда масса припаркованных машин с дремлющими в них водителями (да еще и с заведенным двигателем). В-третьих, надо знать, что такое Большой Николопесковский переулок. Только ленивый пешеход не догонит двигающийся там автомобиль. Переулок узкий. Машины плотно припаркованы по обеим его сторонам. Любая «Газель», подъезжающая к многочисленным магазинам на Арбате, сразу же образует за собой длинную «пробку». Переулок, начинающийся на Старом Арбате, заканчивается узким горлышком внутриквартального проезда между высотными зданиями на Новом Арбате и огороженным поместьем «Спасо-хауса» (резиденции американского посла). В горлышке — «пробка» уже постоянная.

Ну да, опять проморгали. Но ведь уже объявлен какой-то план. Кажется. «Перехват», да? Об этом должны знать все постовые. В том числе и те, которые охраняют одну из резиденций британского посольства (дом № 9 по Б. Николопесковскому переулку). И те, кто охраняет длинный забор «Спасо-хауса». Но преступники как ни в чем не бывало проезжают мимо прогуливающихся вдоль заборов милиционеров.

Дальше - выезд на пешеходный Арбат. «Кирпич». Многочисленные арбатские милиционеры. И те, что прогуливаются пешком, и те, что разъезжают на машинах патрульно-постовой службы.

Проверяют паспорта у «лиц кавказской национальности», «трясут» многочисленных торговцев. У каждого болтается рация: «Вихрь! Антитеррор!». Но до рации никому и дела нет. Надо содрать деньги с кавказцев, с торговцев. А у фонтана — очередная Настя Мулько. Наверняка опять без регистрации. Так что автомобиль, проезжающий под «кирпич», никто и не думает останавливать. До него просто никому и дела нет.

А вот дальше начинается самое интересное. Автомобиль с преступниками въезжает в Кривоарбатский переулок. Да, да, в тот самый, где находится знакомое нам отделение милиции — ОВД «Арбат». Киллер не спеша переодевается под наблюдением милицейских видеокамер, просматривающих коротенький переулок, пересаживается в другую машину и уезжает.

С момента преступления уже прошло довольно много времени, и об этом уже знает весь город. Но за киллером никто так и не едет. Прямо Неуловимый Джо какой-то. Никто не ловит. Никому не нужен. У милиционеров свои заботы. «Крыши», кавказцы, торговцы, девушки на Арбате...

Кстати, именно сейчас - после выезда с Кривоарбатского переулка — преступника можно было бы запросто догнать и обезвредить. Ему теперь просто некуда деться. Единственная магистраль, на которой он может затеряться, - это Садовое кольцо. Но внутренняя его сторона стоит, как вкопанная. Перекрыт светофор на Смоленской площади. Девять утра - Игорь Иванов (тот, что заведует иностранными делами на Смоленке) едет на работу, сворачивая со стороны Кутузовского проспекта на внешнюю сторону кольца. В такой ситуации, когда движение полностью перекрыто, только уж самый что ни на есть ленивый милиционер не догонит обнаглевшего преступника! Но ведь никто и не догонял. Ленивыми оказались все!

«Да, были люди в наше время...»

Кто-то скажет, что я возвожу напраслину на доблестных милиционеров. Кто-то добавит, что справиться с профессиональным киллером - не такая уж простая задача. Кто-то сошлется на ведомственную разобщенность различных служб (вневедомственной охраны, подразделений по охране дипкорпуса, гаишников, патрульно-постовой службы).

Может быть, задача действительно не простая. А по поводу разобщенности хочу сказать следующее.

Я как-то оказался свидетелем другого преступления. Разбойного нападения, совершенного там же, в одном из арбатских переулков. Тоже профессиональные преступники. Может быть, и не такого высокого класса, как наемные киллеры, но профессиональные. «Гастролеры» из провинциального Владимира, «зарабатывавшие» здесь разбоем на беззаботную жизнь в провинции.

Дело было за полночь, когда никаких «пробок» уже нет. Бандиты на своей машине быстро скрываются с места преступления. Заметивший их милиционер смог воспользоваться лишь рацией, связавшись с 5-м отделением милиции (так назывался раньше ОВД «Арбат»).

Через пару минут бандиты лежат лицом в снег у кинотеатра «Художественный» на Арбатской площади. А еще через пять дают показания в отделении милиции. А уложили их в снег, между прочим, милиционеры совсем из другого ведомства - гаишники из так называемого первого отдела ДПС ГИ БДД на спецтрассах.

Вскоре те преступники предстали перед судом. А происходило все это поздним вечером в ночь с 21 на 22 февраля 1996 года.

То есть тогда, когда московская милиция еще не занималась вплотную «крышеванием» да охотой за столичными красотками, а в основном, как это ни банально звучит, охраняла правопорядок и ловила преступников. А гаишники на президентской трассе в те времена чувствовали себя прежде всего сотрудниками милиции, а не охранниками президента, готовыми любого на своем пути раздавить в лепешку, как это частенько теперь происходит там же, на Арбате.