Розыск милицией пропавших граждан – это фикция. В УВД города Химки в течение года даже не завели дела по заявлению на розыск.

Российская газета, № 232, 15 ноября. Наталья Козлова. Статья. Тень мужа бабушки.

ВЧЕРА исполнился ровно год с того момента, как редакция “РГ” решила провести эксперимент. Цель его была — посмотреть, как в наших правоохранительных органах работают с письмами и заявлениями граждан. Целых 365 дней, не тревожа своим вниманием сотрудников милиции, редакция внимательно наблюдала за судьбой одного-единственного такого письма. И вот теперь мы готовы доложить нашим читателям результат эксперимента

Наша героиня — простая пожилая женщина. В редакцию Вера Дмитриевна Колонтаева пришла со своей проблемой. И очень стеснялась, что беспокоит людей своими заботами, но с ее слов выходило, что по-другому, без журналистов, не получится. Ее история на первый взгляд элементарная. Вера Дмитриевна давно уже на заслуженной пенсии. Вырастила детей, всю жизнь отработала на заводе, так что биография у нее самая-самая обычная, пролетарская. Двоих детей поднимала одна, а когда они сами встали на ноги и материнская забота им уже была не нужна, то улыбнулось ей и личное счастье. Вернее, она так решила. Счастье выглядело немолодым, но вполне сохранившимся гражданином. Его фамилия была Арутюнов. Расписалась немолодая пара в 1997 году.

Наша пенсионерка радовалась — будет с кем теперь старость коротать. Первый год совместной жизни пролетел как один день, и все было замечательно. А еще через год муж поехал в гости к родственникам в Грузию и пропал. Ни писем, ни звонков. Единственная весточка — звонок от родственницы мужа, которая объяснила молчание суженого болезнями многочисленных грузинских родственников. Но больше родственница ни разу не позвонила.

Шло время, а ни одной весточки пенсионерка так и не получила. Пыталась Вера Дмитриевна первые месяцы искать пропавшего мужа сама. Единственная ее надежда была на оставленный Арутюновым адрес родни. Но письма и телеграммы возвращались. А потом стало известно, что такого адреса в Грузии в природе не существует. Даже куда ехать в другое государство искать самой — неизвестно. Горевала пенсионерка, не зная, что думать — то ли умер муж, то ли бросил ее, но сделать ничего не могла — пропал человек. Так прошло несколько лет.

Два года назад счета за жилье, которые увеличивались месяц от месяца, заставили Веру Дмитриевну отправиться в домоуправление. Там выяснилось, что сумма за коммунальные услуги приличная из-за того, что платит она за себя и за мужа, который с ней в квартире прописан. Выписать его без суда, как ей объяснили, — невозможно. А до суда, как положено, она должна обратиться в милицию, которая и будет искать человека. Собственно, с милиции и началась ее история хождения по мукам.

Ни с первой, ни со второй попытки обратиться в милицию по месту жительства, а это оказалось УВД города Химки, у пенсионерки не получилось. Возвращалась из походов в милицию она неизменно в слезах после того, что ей грубо объясняли, что милиция думает про таких как она дам, зарабатывающих себе на жизнь регистрацией фиктивных браков. Попытки объяснить, что это не так, ничего, кроме оскорбления и насмешек, не вызывали. Никаких заявлений у нее в милиции так и не приняли. После этого Вера Дмитриевна пришла в редакцию.

В редакции написали пенсионерке заявление как положено и поехали посмотреть, как ей откажут в очередной раз. Хотели послушать аргументы милиции сами. Да и вообще случай с Верой Дмитриевной был удобным поводом для проверки многочисленных жалоб, которые получает редакция об отказе в милиции принимать “неперспективные” заявления. Но ничего не вышло. Можно сказать, что эксперимент чуть ли не провалился в самом начале. Первым, кто увидел меня у окошка дежурной части, был заместитель начальника уголовного розыска Химкинского УВД. Меня он знал в лицо и, естественно, поинтересовался, что нужно “Российской газете” в милиции. Бумагу у пенсионерки взял лично. Вызвал сотрудников, вручил наше заявление... Восторг от слаженной и такой оперативной работы наших правоохранителей у Веры Дмитриевны был неподдельный. Она даже поделилась мыслями, а не принести ли таким замечательно вежливым сотрудникам свои фирменные пирожки, работают ведь с утра до ночи. Как показала дальнейшая жизнь — хорошо, что обошлись без пирожков...

В редакции стали ждать, как милиция будет действовать дальше. Все, что у нас было, это копия заявления пенсионерки с припиской Веры Дмитриевны: “принял Кроттер Юрий Иосифович” и его служебный телефон. Потянулись месяцы ожидания. Вера Дмитриевна раз в месяц посещала милицию. Ее визиты проходили с переменным успехом. Иногда ей обстоятельно рассказывали, что сделано милицией, правда, чаще отмахивались и советовали явиться в другой раз. Неизменным было лишь одно — ее мужа ищут. После каждого посещения УВД Вера Дмитриевна рассказывала редакции о визите и что именно ей поведали люди в погонах. Она им верила.

Когда с момента принятия заявления прошел ровно год, редакция посчитала, что у журналиста есть все основания самому поинтересоваться ходом поиска. За нужной информацией редакция обратилась к тому самому Юрию Иосифовичу, который год назад принял заявление. Редакцию интересовал лишь один вопрос, а именно — номер розыскного дела на Арутюнова Левана Альбертовича. Вот тогда и стало понятным, что мы сделали очень даже правильно, когда решили не прекращать эксперимент после принятия у пенсионерки заявления, а проследить его до конца. Что удалось выяснить? Очень интересную вещь. Нет не только номера розыскного дела, но в природе не существует и самого дела. А нет ничего исключительно потому, что НИКАКОГО ЗАЯВЛЕНИЯ пенсионерка Bepa Дмитриевна в милицию не приносила и там от нее ничего не получали. Выходит, что целый год пенсионерке люди в погонах безбожно врали про свой нелегкий труд по поиску ее пропавшего мужа. Зачем? Вопрос, выходит, мы задаем в никуда.

Вот, собственно, и весь наш эксперимент.

Почему, взяв заявление, пожилой женщине не дали талона—уведомления, теперь спрашивать незачем. Формально милиция в этом деле — белая и пушистая, потому что по закону именно такую бумажку должны были дать Вере Дмитриевне, и по ней можно было бы провести проверку. Про отсутствие талона у Колонтаевой в редакции знали, но решили не мешать чистоте! эксперимента и не вмешиваться со своими советами. А не дали бабушке талона не по забывчивости, как теперь стало понятно. Просто в милиции с самого начала были уверены, что отмахнутся от пенсионерки.

Дежурный случай, скажет наш читатель и, к сожалению, будет прав. Грустный эксперимент, даже несмотря на счастливое начало, все-таки состоялся. В нашей милиции ничего не меняется. Очень бы хотелось привести цифры статистики, а сколько таких граждан ежедневно осаждают местные органы правопорядка? И если все же бедолагам удается подать стражам порядка заявление, то сколько из таких “челобитных” никогда и никем не будут рассмотрены? Но такой статистики в нашей стране просто не существует.

Формально, если следовать букве закона, то даже простой звонок в отделение милиции становится основанием для принятия мер. А уж написанное по всей форме заявление — тем более. Во всяком случае, многочисленные начальники в больших милицейских погонах именно об этом говорят нам, простым гражданам, достаточно регулярно. Но на деле все продолжает двигаться по старой накатанной колее. А имено если есть возможность избежать лишней работы, то лучше ее не делать. Вот только тогда не стоит удивляться тому, что рейтинги милиции в оценке наших граждан смотрятся весьма жалко.