О том, как правоохранительные органы в России ищут похищенных людей

Труд, № 214. Алексей Панов. Статья. Совсем пропащие.

БЫЛ ЧЕЛОВЕК - И НЕТ ЕГО. КАК В РОССИИ ИЩУТ ПОХИЩЕННЫХ?

На минувшей неделе в центре Москвы произошло похищение зам. председателя финансового фонда, поддерживающего одну из крупных политических партий, Алексея Коротова. О случившемся оперативникам сообщил водитель похищенного. Дескать, шеф вышел из своей машины за сигаретами - и тут же его затолкали в автомобиль с тонированными стеклами и заляпанными грязью номерами. Введенный план “Перехват” результатов не дал.

Специально созданная группа сыщиков искала Коротова трое суток. Отрабатывалось несколько версий, перелопатили кучи документов, опросили свидетелей. На след вышли после того, как услышали голос предпринимателя, набрав один из номеров его мобильной связи. В момент прибытия опергруппы пострадавший находился в гостиничном баре в компании двух спутниц без определенного места работы, но с определенным родом занятий. Видимо, устав от бешеного ритма предвыборной гонки, партийный спонсор решил несколько дней посвятить лично себе. А чтоб жена не подумала чего плохого, придумал инсценировать похищение. Но, в общем, ничего страшного. Коротов - неподсуден. В милицию заявлял его подчиненный - вот и будет отвечать за дачу ложных показаний. Супруга тоже должна войти в положение. Загулял, с кем не бывает...

Но, как правило, у подобных историй конец более грустный. Когда из плена освободили вице-президента “ЛУКОЙла” Сергея Кукуру, по лицу освобожденного все поняли: лучше в такие переделки не попадать. Со “следами насилия” вернулся в родной дом зам. председателя правления “Уникомбанка” Андрей Глоризов. Разбойники требовали у него 17 миллионов рублей. Говорят, эти требования были выполнены. Несколько лет не смолкают споры о том, за какую сумму удалось вызволить из чеченского плена тележурналистку Елену Масюк...

Главное, в этих случаях был уместен торг. Похитители оглашали свои условия, на другом конце провода можно было начинать сбор денег. Речь шла о слишком заметных фигурах. Тут за ценой стоять не принято.

А если “фигура” обычная? Ежегодно в органы обращаются родственники около трех тысяч пропавших россиян. Настоящая черная дыра - Северный Кавказ. Хотя теперь воруют повсеместно. Был человек - и нет человека...

- Несколько лет назад по Москве прокатилась волна убийств одиноких и пожилых владельцев квартир, - вспоминает зам. начальника оперативно-розыскного отдела УВД Северного округа столицы Борис Скрыльников. - Сегодня их не убивают, а просто обманывают. Обещают сытую и привольную жизнь где-нибудь в глубинке, выписывают из квартир, вывозят в заброшенные деревни. И... “Все претензии в судебном порядке”. А что там докажешь? Бандиты работают аккуратно. Имеют на руках документы. А у тех, кто оказывается в подобном положении, нет денег даже на обратный билет.

Нынешней весной столичным оперативникам удалось обезвредить банду, возглавляемую рецидивистом Рыбченковым по кличке Карась. Бандиты похищали жителей Москвы, привозили их в заброшенный дом в подмосковной деревне Терехово, после чего решали “квартирные вопросы”. Одного из тех, кто не хотел выписываться, для наглядности живьем закопали на соседнем поле. После такого урока все оказались сговорчивыми.

В группу риска входят таксисты, частники, подрабатывающие извозом, владельцы иномарок. Следы пропавших “транспортников”, как правило, теряются в лесных зонах. Более “гуманные” налетчики оставляют жизнь взамен на автомобиль. Если же не удалось сговориться...

Максимальный срок розыска пропавших без вести, установленный законом, - 15 лет. Однако на практике человека разыскивают 3-4 года. И то, в тех случаях, когда на органы “давят” родственники (или “стимулируют” сыскарей из своих кошельков). Слишком обременительно искать иголку в стогу сена, когда, скажем, на каждого сотрудника “поискового” отдела районного управления столичной милиции в среднем приходится по 60-65 дел в год. А тут необходимо вести поиск по картотекам адресных бюро, информационных центров, проверку больниц, моргов, детских приютов...

Только в Москве, по данным ГУВД, за год исчезают 800-900 детей. Кто-то уходит из дому по собственной воле, многие становятся жертвами киднепинга - похищения детей. В связи с участившимися случаями правоохранители постоянно напоминают о том, как опасно оставлять без присмотра младенцев.

- В случае беды предстоит едва ли не войсковая операция, - делится горьким опытом майор Скрыльников. - На эффективный поиск грудных детей отводится всего несколько часов. А украсть могут и за бутылку водки, как произошло летом в дачном поселке Подмосковья. Хорошо еще, что цыганский табор не успел погрузиться в электричку.

В последнее время “найти человека” берутся частные детективные агентства.

- Считаем, цены у нас приемлемые, а возможностей больше, - заверили меня в одном из крупнейших столичных агентств “Бастион”. Если считаем дальнейшие поиски безрезультатными, возвращаем часть денег. Мы отчитываемся перед заказчиком о каждом сделанном шаге...

Хотя бы одного-двух найдут, низкий им за это поклон, - прокомментировали действия конкурентов в дежурном отделении столичного ГУВД.