Правовая безграмотность и отсутствие должного контроля за действиями милиции приводит к тому, что ее сотрудники нарушают права осужденных. Бывший заключенный В. Моисеев не может прописаться в собственной квартире.

Новые Известия, № 9. Зоя Светова. Статья. Свобода под надзором.

Правовая безграмотность и отсутствие должного контроля за действиями милиции приводит к тому, что ее сотрудники нарушают права осужденных - представителей одной из самых бесправных категорий российских граждан. С проблемой, которая касается многих тысяч людей, столкнулся бывший заключенный Валентин Моисеев.

31 декабря 2002 года российский дипломат, бывший заместитель директора 1-го департамента Азии МИД РФ, Валентин Моисеев осужденный по 275 статье УК РФ (измена родине, шпионаж в пользу иностранного государства), вышел на свободу, отбыв свой срок, что называется, “от звонка до звонка”.

С самого начала еще на стадии предварительного следствия его “шпионское” дело поражало воображение размахом фальсификации, а в дальнейшем впечатляло ничем не ограниченным судебным произволом. Первый приговор, вынесенный Моисееву Мосгорсудом, - 12 лет лишения свободы — был отменен Верховным судом РФ. Затем его дело по очереди слушали еще 4 судьи. И, наконец: судья Комарова, провозгласив вердикт, который на две трети воспроизводил первый, отмененный Верховным судом, приговорила российского дипломата к четырем с половиной годам лишения свободы. Валентин Иванович вспоминает, как в конвойной машине по дороге в СИЗО “Лефортово” его уговаривали не подавать кассационную жалобу, обещая в таком случае не отправлять в колонию, оставить в “Лефортово” в хозобслуге, а через несколько месяцев освободить по УДО (условно-досрочное освобождение).

Поскольку Моисеев не согласился с этим предложением и обжаловал решение Мосгорсуда, его этапировали в Тверскую область в областную больницу УИН Минюста, где он и отбыл остаток срока, несмотря на то, что неоднократно подавал ходатайство об УДО.

Уже когда он был на свободе, 3 января судья городского суда Торжка сообщила адвокату Моисеева Каринне Москаленко, что она готова рассмотреть заявление ее подзащитного об УДО. Чем можно объяснить это запоздалое “рвение” судьи? Неужели она, готовясь к заседанию, не изучала материалы дела и не знала, что Моисеев уже освобожден? Этот случай скорее из разряда анекдотов.

То же, что происходит с Валентином Моисеевым на свободе, наводит на грустные размышления: те, кто почти пять лет назад завел уголовное дело на российского дипломата, не собираются оставлять его в покое.

“Разрешительный” порядок московской регистрации

Подтверждение тому — сложности с регистрацией, которые возникли у Валентина Моисеева. На зоне ему выдали новый российский паспорт, в котором не был проставлен штамп о прописке. “В местном РЭУ мне объяснили, что в январе 2002 года я был снят с регистрации, поскольку мой приговор вступил в законную силу, — объясняет Моисеев. - А теперь, чтобы восстановить регистрацию мне надо собрать кучу документов. Но главное, я должен встать под административный надзор. Он предусматривает, в частности, то, что в течение трех лет я обязан раз в три месяца являться в РОВД для бесед по профилактике уголовных правонарушений, информировать о моих выездах из Москвы, сообщать об устройстве на работу”.

Затем российскому дипломату объяснили: чтобы получить разрешение на регистрацию по месту жительства, он обязан встать на учет в отделе уголовного розыска ОВД “Строгино”.

“Сотрудник этого отдела И. Нестеров также потребовал копию приговора, фотографии и справку об освобождении. Он даже заикнулся, что, может быть, потребуется снять с меня отпечатки пальцев. Все это явное нарушение моих прав. Только после того, как я прошел эти два кабинета, начальник паспортного стола ОВД “Строгино” поставил на моем заявлении визу, и я смог отнести документы о восстановлении регистрации в РЭУ. А ведь дело идет о квартире, принадлежащей мне на правах собственности!”

“У меня и у дочери потребовали написать заявления о том, что мы не возражаем против прописки Валентина Ивановича в его собственной квартире!”, - возмущается жена Моисеева Наталья Денисова.

В ОВД “Строгино”, отбывшему наказание Моисееву, никто толком не объяснил, в соответствии с каким нормативным актом его поставили на административный надзор. Сказали, что существует приказ ДСП № 065 по МВД СССР от 1987 года. Получается, что наша милиция действует по закрытым приказам, изданным еще в Советском Союзе! Но соответствует ли это российским законам?

“Квартирный” вопрос испортил милиционеров

“Все, что происходит с Моисеевым, - произвол со стороны милиции, - считает специалист по гражданскому законодательству, юрист Маргарита Петросян. — Во-первых, в 1995 году Конституционный суд отменил положение 60 статьи Жилищного кодекса, которая позволяла выписывать из квартиры осужденных к лишению свободы после вступления приговора по их делу в законную силу. Теперь за ними сохраняется право на жилье в течение всего срока отбывания наказания. Это значит, что осужденных не имеют права лишать регистрации”. Знают ли в отделениях милиций о постановлении Конституционного суда?

“В нашем отделении милиции не выписывают осужденных, — так на условиях анонимности прокомментировал ситуацию сотрудник одного из московских ОВД. - Есть закон. Другое дело, что некоторые милиционеры пользуются тем, что человек надолго осужден и, например, проживает в квартире один. Они объявляют его пропавшим без вести и через некоторое время выписывают. Квартира освобождается. Бывают такие начальники, которые говорят: найди четыре свободные квартиры, пятая будет твоей...”

Не секрет, что милиционеры, гак же как и многие москвичи, испытывают трудности с жилплощадью. Можно только догадываться, что дальше происходит с квартирой, в которой когда-то был прописан гражданин, ныне отбывающий длительный срок в местах лишения свободы. Для восстановления регистрации необходимо согласие жены и других родственников, проживающих в квартире. А если они против того, чтобы бывший зек поселился там, откуда его выписали после вступления приговора в законную силу? Эта порочная практика паспортных столов милиции приводит к увеличению числа лиц без определенного места жительства. Кто-то не сможет через суд добиться восстановления регистрации в собственной квартире, кто-то совершит новое преступление, снова отправится на зону, а потом уже вернется в никуда...

Бывший “шпион” особо опасен

“Что касается административного надзора, то и здесь права Моисеева грубо нарушены, - продолжает Маргарита Петросян. - Если бы он был освобожден по УДО, его могли поставить под административный надзор. Моисеев должен обжаловать действия ОВД в суде. И тогда его сотрудники предъявят тот документ ДСП, которым они пользовались”.

“За три месяца до освобождения в паспортный стол ОВД из колонии приходит так называемая “секретка”, в которой сообщается, что за человек освобождается, - рассказывает милиционер-аноним. — Если это особо опасный преступник, его обязаны поставить под надзор”.

Может, в ОВД “Строгино” пришла такая бумага и на Валентина Моисеева?

“В справке об освобождении, несколько экземпляров которой я отдал в милицию, ничего не сказано о надзоре. Ничего не написано о нем и в моем приговоре, - говорит Валентин Иванович. - Я считаю, что нарушено мое право на свободное передвижение. Поставив меня под административный надзор меня подвергли дополнительному наказанию. А для восстановления регистрации, потребовали документы, не предусмотренные законом”.

Похоже, что сотрудники ОВД “Строгино” отнеслись к Валентину Моисееву, как к “особо опасному преступнику”, с которым нужно обращаться в соответствии с инструкцией ДСП. Теперь именно это отделение милиции отвечает за “профилактику уголовных правонарушений”, которые в будущем он может совершить. Можно предположить, что о возвращении Моисеева милиционеров предупредили не только из ГУИНа, но из ФСБ.

А с такой “крышей” ничего не страшно. Можно смело нарушать не только постановления Конституционного суда...

“В подобных случаях люди должны сами защищать свои права и жаловаться на действия милиции. Другого пути нет, - считает Маргарита Петросян. — Нельзя потворствовать беззаконию”.