Комментирует сложившуюся ситуацию с адвокатом А. Дрелем президент Адвокатской палаты Москвы, член Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия Г. Резник.

Новая газета, № 79. Григорий Пасько. Статья. Генри Резник: Сегодня прокуратура везде и нигде. Она – безответственна. Комментирует сложившуюся ситуацию с адвокатом А. Дрелем президент Адвокатской палаты Москвы, член Совета при Президенте РФ по вопросам совершенствования правосудия Г. Резник.

— Генри Маркович! Как вы оцениваете события, которые происходят сегодня на явно неправовом поле отношений между адвокатурой и прокуратурой?

— Действия Генеральной прокуратуры — вопиющее беззаконие.

Случаи давления на адвокатов были и раньше. Например, попытка допроса известного адвоката Елены Львовой в 2000 году. Тогда адвокатура сумела полностью защитить коллегу, а сам прецедент запрещения адвокату президиумом Московской городской коллегии адвокатов являться на допрос был использован и сейчас советом Адвокатской палаты Москвы.

Адвокатура в 80-е годы сумела также защитить себя от так называемой “каратаевщины”. Был в Генеральной прокуратуре СССР такой высокопоставленный чиновник — Владимир Каратаев, который ставил целью преследовать адвокатов в качестве мошенников за получение ими гонораров. Тогда все закончилось возвращением Каратаева в родной Нижний Тагил. Прокурорская атака была отбита.

Конечно, и среди адвокатов встречаются разные личности. Адвокаты не обладают иммунитетом от уголовного преследования. Но то, что сейчас творит прокуратура, — это посягательство на саму основу нашей профессии: адвокатскую тайну. Но я полагаю, что этот номер у Генеральной прокуратуры не пройдет. Мы сумеем себя защитить. Хотя, конечно, очевидно и то, что накануне выборов силовики вместе с некоторыми политиками разыгрывают карту недоверчивого отношения части общества к адвокатам, эксплуатируют низкую правовую культуру части населения нашей страны.

— Действия прокуратуры можно обжаловать в суде…

— …Например, в Басманном районном, который прославился тем, что не удовлетворил ни одного ходатайства, ни одной жалобы адвокатов по известным делам? Но мы же — адвокаты, мы не тупые законники. Мы приняли решение в пределах своей компетенции. Теперь пусть прокуратура идет в суд. Я еще раз повторю: российская адвокатура сумеет себя защитить. А если власть рассчитывает построить демократическое общество без свободной прессы и без независимой адвокатуры, то она сильно заблуждается. Не удастся.

— Видимо, пора сказать о том, во что превратилась или превращается прокуратура. Сегодня она никому не подконтрольна и не подотчетна. В принципе она демонстрирует пример вывода защитников из любого процесса путем превращения адвоката в свидетеля по делу. Кому нужна такая прокуратура?

— По поводу места прокуратуры в системе государственной власти до сих пор идут жаркие дебаты. Я придерживаюсь мнения, что нынешняя организация прокуратуры не вписывается в конструкцию правового государства и разделения властей. Сегодня у прокуратуры осталась функция общего надзора за законностью. Она дублирует контрольные функции многих других ведомств. Однажды на заседании в Совете Федерации один из заместителей генерального прокурора сказал, что параллелизм и дублирование недопустимы, но многоканальность надзора нужна. Блеск! Слово-то какое — многоканальность!

Вообще-то прокуратура должна выполнять одну функцию — обвинения. Но обвинительная власть должна находиться в системе Министерства юстиции. Так было при батюшке-царе, так было в первые годы Советской власти… А сегодня прокуратура везде и нигде. Она — безответственна! При этом она очень нужна нынешней власти — как инструмент выполнения политических и экономических заказов. Отсюда искусственно созданные дела: “Медиа-Моста”, “Аэрофлота”… Прокуратура — участник передела бизнеса. Несомненно, она должна быть реформирована.

— Известно, что у нового закона об адвокатуре было немало противников, в том числе и среди прокуроров. Но адвокатскому сообществу удалось добиться его принятия. Не в этом ли еще одна причина недолюбливать защитников?

— Права адвокатов с принятием нового закона конечно же расширились. И суть конфликта в том, что наши пинкертоны не привыкли вести расследование дел с соблюдением прав. Обществу предлагается чуть ли не сделка: мы обещаем эффективно бороться с преступностью в обмен на ваши права. Действительно, в тоталитарных обществах уровень преступности ниже, чем в демократических. Тоталитаризм давит все — и преступность в том числе. С внедрением тотального прослушивания и массовых обысков преступность снизится. Но жить в таком обществе станет невозможно.

— В законе об адвокатуре сказано еще и о том, что оперативно-разыскные и следственные мероприятия в отношении адвокатов допускаются только на основании судебных решений. Вы думаете, что наши суды станут медлить в выдаче таких решений?

— Не сразу, но станут. Разруха в некоторых головах еще не исчезла. И термин еще живуч — “социальная близость”. Так вот, прокуратура и суд до сих пор “социально близки”, а адвокатура — нет. Тем не менее гласная состязательная процедура, которая появилась с принятием новых законов, сама по себе конечно же прогрессивна. В гласном процессе творить беззаконие сложнее.

Конечно, не следует считать, что все может измениться в одночасье. Нужно, с одной стороны, реалистично оценивать ситуацию, с другой — сражаться, сражаться по каждому делу.