Беспредел в ведении следствия по делу студента Педагогического училища Василия Андреевского. Информационный центр правозащитного движения.

В Северо-Восточном округе Москвы в мае 2002 г. зверски убита 35-летняя женщина. По подозрению в убийстве задержан студент Педагогического училища Василий Андреевский.

По версии следствия смерть женщины наступила 19 мая 2002 г. в 13.30. Василий был задержан 21 мая в 8.00 у себя дома, однако в протоколе указано, что задержание произведено «на месте преступления» и якобы сразу после совершения убийства. Василий был знаком с убитой, ухаживал за ее дочерью, иногда бывал в доме. Последний раз видел ее 19-го числа, и, видимо, поэтому следствие «подтянуло» дату смерти именно к этому дню, несмотря на то, что есть свидетели, видевшие «убитую» 20 мая 2002 г.

Тем не менее, трое суток Василий содержался в отделении милиции без еды и воды (!). Все это время его избивали, добиваясь признания. Когда сотрудникам милиции стало понятно, что побои не действуют, пригрозили изнасилованием и убийством матери и любимой девушки. Испугавшись за судьбу близких, Василий подписал все, что от него требовали.

Через два месяца студент отказался от показаний и описал людей, которые издевались над ним и выбивали признание. Однако следствие отказалось рассматривать его заявления, утверждая, что таких людей нет в природе.

В предварительном слушании были нарушены права обвиняемого на защиту; были допущены не все защитники. В течение полугода обвиняемому не давали свидания с матерью.

Как видно, нестыковки и нарушения в деле начались с момента задержания. Адвокатская защита, столкнувшись с полным беспределом в ведении следствия, заявила об этом с требованием отвода следователя и прокурора и наказания виновных в избиении и пытках, но суд отклонил заявления.

В результате преступных действий сотрудников милиции, следователя, прокурора и судьи невиновный человек, будущий учитель, ныне чемпион России 2001 года по акробатическому рок-н-роллу, сидит более полугода в нечеловеческих условиях, обрастая коростой, чесоткой и вшами.

Родные Василия мать и бабушка не сдаются и продолжают бороться, хотя уже и не верят в соблюдение прав человека и в возможность отстоять свою честь и достоинство в нашем государстве.

Дополнительная информация по телефонам:709-228, 709-8211; Падалко Юрий Дмитриевич, 902-3447, 902-8211; Андреевская Тамара Витальевна

 

Дело Бровченко» в Московском суде обнажает еще одну жгучую проблему: из­девательство над подсудимыми, находящимися под стражей, гру­бое нарушение всех их прав. Су­дебная волокита длится беско­нечно.

Новые Известия, № 230. Георгий Целмс. Статья. Протестуй, не протестуй…

Вся надежда теперь на Страсбург — жалоба осужденного зарегист­рирована в Европейском суде по правам человека. Неужели толь­ко угроза миллионного долларо­вого иска к правительству России сможет вразумить отечественную Фемиду?

Правда, есть еще шанс, что в ходе слушаний, начавшихся в чет­вертый раз в Савеловском район­ном суде столицы, судьи все-таки поймут, чего требуют от них выс­шая судебная инстанция страны и закон. И исполнят свою обязан­ность. Тогда бывший заведующий адвокатской консультацией, а ны­не заключенный иркутской ис­правительной колонии строгого режима Сергей Бровченко, отси­девший ни за что ни про что уже пять с половиной лет, скорее все­го, будет оправдан...

Пока же судебное заседание началось с очередного конфуза. Государственный обвинитель, пробубнив положенное, пообеща­ла представить суду все необходи­мые доказательства вины подсу­димого. И тут же выяснилось, что никаких доказательств нет - ни один свидетель обвинения не явился. Ну а все «вещдоки», пакет с кокаином, например, были во­преки закону давно уничтожены. Суд пришлось откладывать на ме­сяц. Началась очередная тянучка.

Лыко, мочало - начинай сначала!

Наша газета несколько раз писа­ла об этом судебном марафоне.

В 1997 г., несмотря на полное отсутствие доказательств, Сергей Бровченко был осужден за неза­конные «приобретение или хра­нение в целях сбыта наркотиче­ского средства в особо крупном размере» (ч.4 ст.228 УК) на девять лет лишения свободы. Набирала силу кампания по борьбе с нарко­тиками.

Мосгорсуд, не вдаваясь в под­робности, буквально в считанные дни (завидная оперативность!) «утвердил» приговор — оставил его в силе.

Но год спустя заместитель председателя Верховного суда РФ Валерий Верин, изучив жалобу за­щитника Натальи Галкиной, в по­рядке надзора опротестовал его. Однако Мосгорсуд вопреки оче­видному не захотел признать свою ошибку и решением Президиума отклонил протест. Москва заняла круговую оборону.

Тогда Верин обратился с про­тестом в коллегию Верховного су­да, и приговор все-таки был отменен. На сей раз Мосгорсуд уже не мог воспрепятствовать новому су­дебному рассмотрению: Савелов­скому райсуду пришлось судить заново. Судили под председатель­ством Игоря Шереметьева более восьми месяцев, но по сути так и не удосужились выполнить пред­писаний Верховного суда. Разве что имитировали исполнение не­которых из них.

Отчего же было проявлено та­кое явное неуважение к Верхов­ному суду? Его «голос» вовсе не совещательный (хочу прислуша­юсь - хочу нет). По закону опре­деление вышестоящей судебной инстанции нижестоящая обязана выполнять неукоснительно. Од­нако не выполнила. Дело в том, что если бы районный суд посту­пил по закону, скорее всего, при­шлось бы Бровченко вчистую оп­равдывать. Конфуз, скандал, воз­мещение ущерба, и не исключе­но общественное возмущение - «оправдали наркодельца»! В ре­зультате человека в очередной раз абсолютно бездоказательно обви­нили в тяжком преступлении.

Продавец наркотика, получив­ший будто бы от Бровченко мил­лион долларов, так и не был най­ден. (Его и не искали, хотя номер автомашины «продавца» якобы за­секли.) Пакет с так называемым наркотиком никто не видел ни в первом, ни во втором суде. А перед повторным рассмотрением дела он был срочно уничтожен. Причем, как установила защита, подписи на акте об уничтожении оказались фальшивыми. Да и вообще кокаин (если это был действительно он) полагалось передать в распоряже­ние Минздрава, а не сжигать. И т.д., и т.п. Словом, никаких объек­тивных доказательств обвинение представить не смогло, противоре­чия в показаниях свидетелей сня­ты не были. Обвинительный при­говор, так же как и предыдущий, базировался исключительно на предположениях и домыслах, что категорически запрещено законом.

Прошла еще пара лет. И вот Верховный суд снова опротесто­вывает приговор - слишком уж бездоказательным он выглядел. И снова те же, что и прежде, моти­вы протеста.

Получив протест первого за­местителя председателя Верхов­ного суда России Владимира Радченко, Мосгорсуд на сей раз не рискует больше упорствовать и отменяет решение «нижестоящей судебной инстанции». Правда, на это уже уходят не дни, а месяцы.

Теперь в Савеловском райсуде под председательством судьи Людмилы Мартыновой судят Бровченко в очередной раз. Кста­ти сказать, такой финал мы и предсказывали в своей публика­ции: «Есть все основания пола­гать, что и этот приговор отменит вышестоящая судебная инстан­ция. Ведь ничего из предписаний Верховного суда фактически не было выполнено» («Новые Изве­стия» за 24 марта 2000 г.) С тех пор минуло почти три года, и предсказание сбылось.

Верховный суд несколько раз указывает своим нерадивым кол­легам все на те же серьезные на­рушения закона, повлекшие вы­несение неправосудного пригово­ра. И в очередной раз предписы­вает их устранить. Как и год, и два года назад...

Кто заказал и кто написал сценарий боевика?

Из многих «указаний» надзорной инстанции приведу лишь некото­рые, но и их вполне достаточно, чтобы увидеть во всей красе наше следствие и суд.

Верховный суд, а вслед за ним и городской требуют в ходе ново­го судебного рассмотрения про­верить версию Бровченко — не имела ли место провокация, ко­торую организовало ФСБ? У че­кистов были основания, мягко скажем, не любить адвоката. В Калуге он «рассыпал» в судах не­сколько уголовных дел, возбуж­денных по их инициативе. Осо­бенно, видимо, раздражило эфэсбэшников «дело Белова», бывше­го сослуживца, который благода­ря Бровченко был оправдан. Он обвинялся в измене Родине и прочих страшных грехах. Адвока­ты в Калуге не решались браться за его защиту. А когда Ольга Гор­шкова взялась, она вскоре была избита в подъезде своего дома. Как свидетельствовала потом Гор­шкова в суде, ей при этом прямо сказали: уходи из дела. Зная все это, Бровченко тем не менее ри­скнул взяться за защиту Белова. И повел дело весьма успешно. Хо­тя, как подтверждают все его близкие, он все время опасался провокаций. Потому и старался не ездить в одиночку - брал кого-либо в попутчики. В тот роковой день не взял...

Ситуация вполне возможная: наша газета рассказывала, как против неугодного адвоката в Ту­ле также без всяких оснований с нелегкой руки ФСБ было возбу­ждено уголовное дело. Из мести.

Когда «после задержания с поличным» (с «дипломатом» ко­каина) Бровченко оказался в следственном изоляторе, его на­вестили два странных визитера: полковник московской милиции и начальник Калужского ФСБ.

Будто бы они пытались устроить с ним торг: ты нам компромат на Белова, мы тебе послабление по твоему делу. Было ли это, не бы­ло - узнать невозможно. Но за­щитой установлено, что странная парочка действительно навеща­ла в СИЗО подследственного, о чем свидетельствует журнал по­сещений. С какой бы это стати? Защита просила судью Шере­метьева допросить «непроцессу­альных гостей», однако тот отка­зал в ходатайстве. (Как, впрочем, и во всех других тоже.)

Надзорные инстанции обрати­ли также внимание райсуда на то, что не установлен (да и не было попытки установить) продавец наркотиков. А ведь РУБОП вро­де бы проводил целую операцию: слежку, погоню... На последнем же суде все, кроме одного, участ­ники этой операции заявили, что никакой машины продавца и ни­какого продавца не видели. А тот, кто якобы видел, без конца путал­ся в своих показаниях: то маши­на с продавцом удрала вправо, то влево... А был ли мальчик?

Судья Шереметьев и два так называемых судебных заседателя почти три года назад узнали, что «дипломат» с наркотиком изы­мался из машины Бровченко два­жды: один раз для милицейских «киношников», второй раз при понятых. Сам же Бровченко был положен лицом на капот маши­ны, так что видеть ничего не мог. Проще сказать, подбросить «ди­пломат» в такой ситуации было легче легкого. И изъятый по сути без понятых и не опечатанный, он никак не мог служить «вещдоком» по делу. Однако служил.

Тогда же на суде выяснилось, что изымал «дипломат» один опе­ративник, а составлял протокол изъятия другой, исключительно со слов коллеги. То есть процес­суальным документом его при­знать было нельзя, а значит, и во­обще не имелось оснований для возбуждения уголовного дела. Но суд и здесь не споткнулся.

Не стану больше утомлять чи­тателя всеми этими безобразны­ми подробностями. Приведу еще лишь одну. Следователь направ­ляет пакет с наркотиком на экс­пертизу, даже не видя его. А дол­жен был по закону в присутствии понятых не только внимательно осмотреть наркотик, но и подроб­но описать его в протоколе. От­нюдь не формальное требование, а страховка от подлога. В итоге это «уличающее» вещественное доказательство согласно УПК ни­как нельзя считать доказательст­вом. Однако посчитали. Вот и по­лучилась чехарда. Сначала указы­вается, что вес кокаина почти пять килограммов, затем — 2,4. Пакет не тот, что описан в прото­коле изъятия. Внутри странная бечевка с биркой, которая дает ос­нования предполагать, что поль­зовались этим наркотиком для оперативных целей многократно. И пр., пр.

Простите, еще одна пикантная подробность. По поводу странной бирки и бечевки в пакете с нарко­тиками. Свидетели, они же работ­ники РУБОП, проводившие опе­рацию по задержанию, через пару лет вдруг вспоминают, что этот па­кет с наркотиком (и с биркой, и с бечевкой) попал якобы к преступ­нику из отдела милиции аэропор­та «Шереметьево». Стало быть, ми­лиционеры в одной банде? И нуж­но срочно возбуждать уголовное тело. Но дела никакого не возбуж­дают. Даже не запрашивают ОВД «Шереметьево», имелся ли у них в обозримом времени кокаин в та­ких количествах и не исчезал ли он неизвестно куда?

Тем не менее судьей Шереметь­евым буйные фантазии свидетелей принимаются на веру. Интересно, как сейчас будет поступать со всем этим суд в новом составе? Ведь надзорная инстанция предписала ему установить происхождение злополучной бирки.

Кто заплатит за беззаконие? Мы с вами

Вышеприведенными фактами ни­кого нынче не удивишь. Фальси­фикация, подлог, лжесвидетельст­ва давно стали признаками почти любого следствия и суда. И то, что УПК нарушается с первой мину­ты задержания и до вынесения приговора, тоже сегодня дело обычное. И никто никогда, как правило, не несет за это ответст­венности. А ведь деяния правоохранителей (и оперов, и следовате­лей, и прокуроров, утверждавших обвинение) подпадают здесь под целый букет Уголовного кодекса. А судья, который не желает это за­мечать, заслуживает как минимум разбора на квалификационной коллегии и лишения сана...

«Дело Бровченко» обнажает еще одну жгучую проблему: из­девательство над подсудимыми, находящимися под стражей, гру­бое нарушение всех их прав. Су­дебная волокита длится беско­нечно. Жалобы не рассматрива­ются многие месяцы, судебные перерывы длятся бесконечно долго. Шереметьев, например, назначает слушание дела на 19 мая, а соответствующие доку­менты в Иркутскую колонию уходят лишь 13-го. Ясно, что подсудимого не успевают доставить вовремя. И назначается пе­рерыв до конца летних отпусков. Куда спешить? Подсудимый си­дит, а срок его идет. А если сидит безвинно?

Да добро бы сидел только в ко­лонии, а то в СИЗО, куда его до­ставляют по этапу на очередной суд. А здесь условия просто пы­точные. Летом духота, жара несу­светная, зимой — холод, сырость. Перенаселенность, антисанита­рия, сон в очередь и пр. Да и сам этап — жестокая пытка. И в тю­ремном вагоне, и в автозаке. Лю­дей, что сельдей в бочке. Летом - это сущая душегубка, зимой мож­но закоченеть. По многу часов не позволяется, извините, даже по­писать. Каждый судный день - тоже пытка. Подъем в пять утра и без завтрака многочасовое ожи­дание, пока машина с конвоем со­берет всех зеков из других СИЗО. В суде обед не дают. Голодные, из­мученные бессонницей подсуди­мые должны бороться в судебных слушаниях за свою свободу. Ка­кая уж тут борьба?

Во всей этой неприличной ис­тории больше всего поражает бес­силие нашей высшей судебной власти. Судя по настойчивым про­тестам и отмене приговора, там давно убеждены, что обвинение построено на песке. И сейчас уже никаких доказательств не добыть. Значит, надо прекращать дело. Или рассматривать его в Верховном су­де по первой, как говорится, ин­станции. И самим выносить оправ­дательный приговор, раз в район­ном суде никак на это не могут ре­шиться. Но, похоже, и в Верхов­ном суде боятся это сделать - пред­почитают, чтобы их нижестоящие коллеги сами выпутывались из скандальной ситуации.

Судье Мартыновой и придет­ся выпутываться - отдуваться за своих коллег. Нынешний УПК («Гибрид водопровода с канали­зацией», как назвала его наша га­зета) предлагает ей на выбор две взаимоисключающие статьи. Од­на требует от судьи проведения судебного следствия, то есть ис­кать и находить доказательства вины-невиновности. Другая поз­воляет, взвешивая предоставлен­ные доказательства сторон, выно­сить вердикт. Кто не сумел пред­ставить, тот опоздал. Посмотрим, какая статья этого противоречи­вого УПК ей больше глянется...

Одна надежда: Верховный суд все-таки не позволит бесконечно плевать себе в лицо. Тем более что в Страсбурге дело, похоже, будет все же рассмотрено. И тогда ог­ромного штрафа и сраму не избе­жать. Вот только штраф этот го­сударство будет выплачивать из нашего с вами кармана.