Основатель и директор Московского дома фотографии О. Свиблова представила на выставке фотографии, на которых запечатлены будни стражей правопорядка. Герои выставки – милиционеры. Ни на одной фотографии нет сцен допросов, пыток, приковывания подозреваемых наручниками к батареям и надевания на них противогаза.

Газета.Ру, 22 ноября. Николай Климонтович. Статья. Менты и папарацци.

Пристальный и доброжелательный интерес художников к своей милиции – почти безошибочный симптом некоего изменения в атмосфере жизни общества и страны

Основатель и директор Московского дома фотографии Ольга Свиблова, любимица московских властей, всегда держит нос по ветру. Если вы хотите знать, в какую сторону дует, – марш на ее очередную экспозицию. В данном случае герои выставки – милиционеры. Как профессионал, хозяйка дома подала правоприменяющих граждан как эстетический объект. Живя в Париже, она может себе позволить такой идеализм, а дружа с местными властями – так просто обязана.

Выставка производит двойственное впечатление. Милиционеры красуются. Ни на одной фотографии нет сцен допросов, пыток, приковывания подозреваемых наручниками к батареям и надевания на них противогаза, каковое действие на сленге этих милых персонажей ласково называется "слоник". На снимках запечатлены не служебные будни доблестных стражей правопорядка – сплошные праздники этих душевных и красивых людей. Конечно, это светский тон – воспевать органы, преодолевая естественное интеллигентское отвращение. Все-таки кирза пахнет, а кровь дымится. При желании в этой экспозиции можно даже почувствовать азарт – своего рода экстракт цинизма. Это когда цель оправдывает средства. А цель любой подобной экспозиции очевидна – привлечь внимание.

Забавен вопрос: позволили бы власти в подвале Лувра устроить благостную выставку фотографий, посвященную прославлению парижских ажанов? И, коли такое стало бы возможным, что бы написала тамошняя пресса? Европейская демократия, конечно, без берегов, но что скажет мама? Однажды, споря с одной француженкой о востоке и западе Европы, я – в качестве последнего и запрещенного аргумента – задал вопрос: вышла бы она замуж за полицейского? Ответ был стремителен и отрицателен. И это при том, что она всячески защищала внутреннее устройство своего родного государства. Нет, я не защищал коммунизм – я, скорее, по молодости, воспевал анархизм. Но ее спонтанная реакция послужила мне аргументом – в пользу собственной позиции.

Быть может, лавры режиссера фильма "Мой друг Иван Лапшин" Германа поманили Ольгу Свиблову. Но тому просто некуда было деваться: он экранизировал книгу папы, который, в свою очередь, восхищался Феликсом Эдмундовичем Дзержинским. Сын не стал павликом морозовым и честно перенес на пленку творение отца. Поскольку, мы помним, за него не отвечал. Фильм вышел обаятельным: чекисты – молодцы, враги – мерзавцы, бабы – грудасты. Мы все ходили на него, любуясь талантом постановщика. Талант как-то заслонял людоедский пафос. Да и времена были другие: органы тогда сидели тихо.

Но нынче, судя по выставке в Доме фотографии, пришел и на их улицу праздник. Слушателей Высшей школы милиции выгружает на Остоженке автобусами.

Они главные и самые благодарные зрители.

В пандан этой экспозиции прошла и другая – выставка, посвященная снимкам папарацци. То есть тоже сыску в известном смысле – во всяком случае подглядыванию за объектом, который о том, что за ним следят, ни сном ни духом. Объединяет экспозиции и то, что принадлежность обеим профессиям – работу в правоприменяющих органах или службу скандальным репортером – одинаково смешно обсуждать в категориях этических. И там, и здесь работает только один аргумент: "что поделать – такая работа". Интересно другое: отчего именно эти профессии стали предметом довольно подробных экспозиций? Вкус ли это нынешней публики? Или все-таки здесь сказываются предпочтения организаторов?

Меньше всего хочется прослыть ханжой. И талдычить о том, что менты – если они подаются не в концептуальном, приговском, так сказать, контексте – объект на редкость унылый и мало эстетичный сам по себе, отвлекаясь даже от их непосредственных обязанностей. Все-таки понятно, что трудятся в милиции отнюдь не "дяди степы", а люди, учившиеся в школе хорошо если на тройки. Что грань между "пользой общества" и собственной пользой у этой категории граждан весьма размыта. И занимаются они отнюдь не тимуровскими делами. Это все понятно, и важно другое: экспозиция в Доме фотографии точно укладывается в общую тенденцию, скажем, приподнимания и подсаживания органов на котурны. Один сериал "Менты" чего стоит – вкупе с "Каменской" или еще десятком сериалов, которые заполонили отечественный телеэкран. И надо сказать, что такой пристальный и доброжелательный интерес художников к своей милиции – почти безошибочный симптом некоего изменения в атмосфере жизни общества и страны. Государства в конечном итоге.

И изменения эти не для кого из нас не загадка.

Загадка в другом: отчего художники у нас всегда бегут впереди паровоза? Впрочем, тоже бином Ньютона: мест мало, можно не успеть. Это печальный диагноз, но, увы, такой не новый. На встрече с кинематографистами недавно даже президент морщился – от безвкусия и обилия славословий в свой адрес из артистических уст. Что ж, у нас нет другой творческой интеллигенции…

Но парижанка Свиблова-то какова! Ей-то что до здешней розы ветров. Ей-то к чему славить милиционеров. Но – видно есть к чему. И выставка снимков папарацци кажется в этом контексте не случайной. Она как бы манифестирует неприложимость к фотоискусству моральных норм. Бесстрастность камеры, новый документализм и все такое. С этим трудно согласиться: моральный критерий можно приложить к чему угодно. И важно не само прикладывание, а наличие грани. И осознание того, что эта грань есть. И того, что совершается выбор: преступить эту грань или не преступать. В том-то и дело, что нас пытаются убедить, что никакой такой грани нет. Что ж, те, кому очень хочется, в таких случаях позволяют себя убедить даже не без удовольствия. В конечном итоге можно изящно снимать на пленку фашистские парады, можно – детей в газовых камерах, можно и порнографию. Но не надо при этом говорить, что ты не понимаешь, что делаешь. И обвинять в тупости, тоске по цензуре и нарушении элементарных приличий тех, кто отчего-то считает, что камера никогда не бесстрастна. А любой снимок так или иначе отражает позицию человека, держащего в руках аппарат…